July 24th, 2019

siamese

Почему бы и нет // Легенды о Косте Уткине

        Из одной яркой звезды родилась другая, из нее – третья, затем четвертая, так образовалась Вселенная, а вместе с ней и он – Костя Уткин. И было ему никак, хотя и, вроде, любопытно, ведь столько всего вокруг него вращалось.

        И в 33 года вдруг понял Костя Уткин, для чего это было. Не чтобы он стал космонавтом, как он думал все это время, а чтобы просто был. Потому что без него Вселенная была бы неполной, как игра в пятнашки с потерянной фишкой. Не поиграть, только выкинуть. Выкидывать целую Вселенную было жалко, и Костя решил быть.

        Это решение далось ему непросто. Быть – это согласиться со всем, что уже бытует вокруг, несовершенным, мелким, или наоборот огромным и неуклюжим. Несправедливым, горьким, кислым, сладко-комковатым. Просто быть – значило просыпаться и снова засыпать. Ходить, лежать, пить, есть. Говорить.

        На третий день бытия Костя понял, что можно не говорить. Да, быть согласился, но говорить – не обязан. В крайнем случае Костя писал записки, краткие, например «Нет».

        На пятый день бытия Костя понял, что можно и не ходить. Или ходить чрезвычайно мало и только при необходимости. И перестал ходить, ну или почти перестал.

        Не есть и не пить Костя не мог, хотя и попробовал. Отказ от еды и питья упорно приводил к небытию. Пришлось, конечно, пить. И есть.

        На сто двадцать первый день Костя понял, что быть – не значит следовать правилам, даже собственным. Тогда он плюнул, встал и пошел.

        Костя шел семьсот семьдесят тысяч дней и семьсот семьдесят тысяч ночей. В промежутках лежал, отдыхая, снова вставал и шел. Без сна бытие не прекращалось, что Костю вполне устраивало. Он прошел через Московскую область, Владимирскую, Ярославскую, Архангельскую. Дальше Костя географией интересоваться перестал, потому что к обычному минимуму бытия прибавилось насущное – согреться. Без тепла бытие тоже прекращалось, и Костя завел себе на базаре валенки и тулуп из овчины.

        Сменялись ночи и дни, шли недели и годы. Изнашивались тулупы, пропадали валенки. Звезды, из которых когда-то родилась Вселенная вместе с Костей, умирали и воскресали, а Костя все был.

        А потом умер. Говорят, в этот же момент где-то во Вселенной родился другой Костя Уткин, который тоже не станет космонавтом, все поймет к 33 годам и станет быть. Но это, конечно, все враки и домыслы. Не бывало такого ранее, не будет и после.