Мура Коган, что ж такого (urrsula) wrote,
Мура Коган, что ж такого
urrsula

про кота Катушкина


...который не подходил к телефону
      Как–то раз Лёва сидел дома и смотрел в окно. С высоты двенадцатого этажа проезжавшие через двор машины казались малюсенькими, водителей в них не было видно, и Лёва, сидя на подоконнике, увлеченно их придумывал. К примеру, ему было совершенно ясно, что в большом белом джипе сидит за рулем дяденька в белом костюме с цветком в петлице, на заднем сиденье у него лежит игрушечное пианино, которое он купил только что в пианиночном магазине и везет в подарок своей дочке, девочке Лёвиного возраста по имени Лилия. «Вот Лилия-то обрадуется!» – представил Лёва мечтательно, провожая взглядом автомобиль.
      Между тем в разгаре было лето, заканчивался июнь. Лёва только что вернулся от своей бабушки, у которой прожил почти две недели в настоящем деревенском доме, где каждое лето бабушка с внучкой Басей растили цветы и редкие сорта картофеля. Лёва прекрасно провел время, играя в прятки с Басей, которая умела так мастерски прятаться, что он успевал прочитать полторы сказки Андерсена, покуда она снова его находила.
      В общем, отдохнувший Лёва вернулся в город. Теперь надо было срочно, пока лето не кончилось, придумать, что делать дальше. Мама с папой были постоянно заняты, тети и дяди разъехались по курортам, а кот Катушкин почему–то не отвечал на телефон.
      Лёва снова набрал номер. Слушая гудки, он подумал, что скорее всего Катушкин греется в саду на солнце с чашечкой холодных сливок или пошел пройтись в лес со своим приятелем Рыжим, который живет неподалеку. Летом кот Катушкин всегда отличался рассеянностью и ленью, и не любил отвечать на телефонные звонки.
      «Дело ясное: надо ехать», – заверил сам себя Лёва, вешая трубку. А то лето пройдет, а рыбалки так и не случится, да и самое время уже для грибов. Если б кот Катушкин собрался куда-то уезжать из дома, он бы точно позвонил.
      Не раздумывая больше, Лёва закинул в рюкзак сменную одежду и пару бутербродов, и вышел из квартиры. На дворе стоял прекрасный летний полдень, и, если поторопиться, то Лёва успевал добраться до уютного загородного домика кота Катушкина как раз к позднему обеду – путь туда был не близкий. Сперва Лёве надо было проехать через весь город на метро, потом на электричке до нужной станции, а дальше еще прогуляться пешком.
      На вокзале Лёва привычно купил себе билет в автомате, подсказал трём растерянным тетенькам, какие кнопки на аппарате надо нажимать и куда класть деньги, присмотрел себе на табло ближайшую электричку и пошел скорее садиться. Вскоре электричка тронулась и мимо поплыли сначала привокзальные здания, затем городские кварталы, а вскоре начались и пригороды с небольшими домиками и ухоженными огородами. На проселочных дорожках играли дети, на террасах в тени сидели взрослые, под кустами то тут, то там было видно отдыхающую собаку, а в окнах за шторами маячили кошачьи силуэты. «Лето!..» – вздохнул Лёва с наслаждением.
      Между тем машинист объявил Лёвину станцию, он вышел в тамбур, дождался остановки поезда и спрыгнул на платформу. Солнце припекало, легкий ветерок едва шевелил листья на запыленных деревьях. Дорожка к дому Катушкина от станции петляла между заборами, за которыми кипела бурная, невидимая с дороги жизнь.
      Насвистывая, Лёва подошел к калитке, подергал ручку запертой двери, и, поразмыслив, решил не звонить в звонок. «Сделаю сюрприз!» – подумал он и пробежал вдоль забора за угол, где от спиленного в прошлом году дерева остался удобный пенек. Подпрыгнув на нём, Лёва ухватился за край забора, подтянулся, и через секунду оказался в саду кота Катушкина.
      На клумбах бурно рассыпались крупные розово–бордовые пеоны, вокруг них роились шмели, пчелы, пчелки, мушки и прочая живность; пахло густым ароматом разогретых на солнце цветов. Теплица была приоткрыта, из двери выползал любопытный огуречный ус.
      Кота Катушкина нигде не было видно; Лёва взбежал на крыльцо, кинул рюкзачок на разогретые доски пола и забарабанил в дверь.
      Тишина.
      Лёва заглянул в кухонное окно, выходившее на крыльцо. Закрывшись руками от солнца, он вгляделся в прохладный полумрак. Внутри было пусто. Возле раковины стояла любимая чашка Катушкина и пара блюдец, видимо, оставшихся с завтрака.
      «Что такое?» – Лёва забеспокоился.
      Обойдя дом, мальчик вышел к заднему крыльцу, выходившему в огород. Безрезультатно подергал дверь, но не расстроился – он и не рассчитывал застать её открытой. У него была другая идея: Лёва залез на перила крыльца, а с них – на крышу крылечка, и оказался у окна спальни кота Катушкина.
      Кот Катушкин спал. Спал, завернувшись в одеяло по самую шею, обмотанную теплым шерстяным шарфом, который когда-то давным-давно связала ему бабушка Тильда. Пока Лёва рассматривал комнату в окно, кот пошевелился, перевернулся на другой бок, закапываясь в одеяло, и сильно, с чувством чихнул. Потом еще раз, и еще. Не просыпаясь, кот пробормотал что-то (сквозь стекло Лёва не услышал) и зарылся в одеяло, высунув наружу только кончик носа. Кот Катушкин определенно был серьезно простужен.
      Лёва понимающе кивнул головой, оторвался от окна, слез с крыши, скатился по перилам и побежал на другую сторону дома. Так и есть! – большое окно в гостиную открыто, осталось только подцепить краешек сетки, которую кот Катушкин натянул от мух, и Лёва оказался в доме.
      Первым делом он позвонил маме.
      – Мама, привет! Я доехал, все нормально. Да, да, не беспокойся. Слушай, Катушкин, похоже, заболел… чем его лечить? Да, да. Чихает, кашляет. Горло шарфом замотал – видимо, болит... нет, он спит, не хочу будить, сначала надо придумать, что делать!
      Не отрываясь от телефонной трубки, Лёва спустился в подвал, где стояла коробка с лекарствами. «Да, – говорил он, кивая, – да, мама, капли вижу, оба вида нашел и брызгалку для горла… Так, так… Мёд? Мам, ну подожди, мёд на кухне, а я внизу… все, иду, да, горчичники уже положил».
      На кухне он легко нашел молоко, мёд и сливочное масло. «Все понял, мама, спасибо! Я позвоню к вечеру, как он выздоровеет» – с облегчением сказал Лёва и выключил трубку.
      «Тааааак,» – пробормотал он себе под нос и попытался собраться с мыслями. Для этого он, как его научил папа, начал делать всё, что было надо, по очереди. Для начала – разогрел на плите молоко, добавил туда масло и мёд. Затем вымыл любимую чашку Катушкина и перелил молоко в неё. Поставив на поднос лекарства и молоко, Лёва пошел наверх, в спальню кота Катушкина.
      Пока Лёва убирал с тумбочки пустые чашки и ставил туда поднос, кот Катушкин крепко спал. Но вот Лёва присел на краешек его кровати и кот приоткрыл один глаз. Взгляд у него был потерянный и воспаленный, но увидев Лёву он ойкнул и сел в кровати. «Лёвка!» – хриплым полушепотом сказал он. – «Ты что здесь делаешь? Я тутчто–то… приболел немного».
      – Лежи, Катушкин! – уверенно сказал Лёва. – Я позвонил маме и она мне рассказала всё, как тебя лечить. Горло болит? Кашель? Насморк? Холодно? Ну вот, так я и думал.
Катушкин лёг обратно под одеяло.
      – Мама сказала, что лечить надо снизу вверх: сначала кашель, потом горло, а затем нос. Вот смотри, кашель мы будем лечить микстурой и молоком с мёдом, горло – полоскать и брызгать лекарством, а нос промоем и закапаем каплями. А потом будем тебя греть: я поставлю тебе горчичники и буду читать книжку, чтоб тебе не грустно было лежать. А самое главное, ты только подумай: мама разрешила мне остаться у тебя на несколько дней, так что тебе надо скорее выздоравливать и тогда мы сможем пойти на рыбалку!
      Кот Катушкин энергично покивал головой, но говорить ничего не стал – горло болело.
      Если бы мама Левы увидела, как деловито мальчик ставит горчичники и как уговаривает кота хорошенько полоскать горло, чтоб скорее уже можно было идти на рыбалку, она бы страшно гордилась сыном. Пока Катушкин лежал с горчичниками, Лёва читал ему увлекательный детектив про сиамского кота, который расследовал преступления вместе со своим другом–журналистом. Читал Лёва хорошо, с выражением, и коту Катушкину очень нравилось его слушать.
      Ближе к вечеру кот Катушкин, прогретый горчичниками и набрызганный всяческими лекарствами, уснул, а Лёва спустился вниз и стал готовить ужин. Есть хотелось ужасно; Лёва почистил и обжарил картошку, открыв к ней баночку лосося. Еда была простая, но очень вкусная, особенно с овощами и зеленью из теплицы кота Катушкина.
      Оставив в кухне порцию для Катушкина, Лёва вышел на крыльцо и сел на ступеньку. Где–то за забором квакали вечерние лягушки. Солнце неторопливо садилось за кромку дальнего леса. Лева вздохнул: ему было так хорошо, как бывает только летним вечером в деревне, когда воздух напоен предвкушением ночной прохлады и запахом влажных от росы трав.
      Дверь за его спиной открылась, и на крыльцо вышел кот Катушкин. Он завернулся в одеяло, как в плащ, и придерживал его левой лапой, а в правой держал тарелку с ужином. «Есть захотелось…» – пробормотал он, пристраиваясь рядом с Лёвой на ступеньках.
      Лёва кивнул.
      – Смотри, Катушич, как красиво! – мальчик неопределенно махнул рукой вдоль закатного горизонта.
      – Угу, – одобрительно подтвердил Катушкин, набив рот лососем.
      – Я знал, что к вечеру ты выздоровеешь, – Лёва покосился на кота Катушкина. – У нас ведь не так много времени, чтоб болеть. Лето короткое, скоро опять Новый год… ну ты понимаешь!
      – Угу, – подтвердил Катушкин.
      До самой темноты друзья сидели на крыльце. Постепенно на небе зажглись яркие летние звезды и, попрощавшись с темным ночным садом, они пошли в дом – звонить Лёвиной маме.
Tags: про кота Катушкина
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments